Траектории и вопросы развития географических указаний в Кыргызской Республике

Trajectories and Challenges of Geographical Indications in the Kyrgyz Republic (English Version Here)

Сельские пространства представляют собой не только территории сельскохозяйственного производства, обслуживающие городские пространства (Delfosse, 2019), но и пространства, чья структура, а также физические, исторические и культурные характеристики формируют способы производства и потребления продовольствия. Таким образом, через способы производства, вовлечённых акторов и мобилизуемые знания питание может — при определённых условиях — становиться рычагом сельского развития (Loudiyi и Houdart, 2019).

Географические указания (ГУ) существуют с начала XX века и закрепляют связь между свойствами и репутацией продукта и территорией посредством прав интеллектуальной собственности. Они представляют собой один из способов связи продовольствия, развития и территории, одновременно позволяя местным акторам сохранять определённую автономию.

Относительная новизна данного подхода в Центральной Азии открывает перспективы для осмысления взаимосвязей между сельским развитием, формированием культурного наследия и продовольствием.

Сначала исследователь в области политических наук, а затем эксперт, Анжель Постолле в настоящее время работает над признанием местных продуктов через географические указания в Кыргызской Республике. Ирен Местре (IFEAC) и Агата Ги (Практическая Школа Высшее Исследование – Париж и Университет Людвиг-Максимилиан – Мюнхен) задали ей несколько вопросов о географических указаниях. Это интервью было проведено в связи с семинаром «Food and food systems in Central Asia».

Ирен Местре и Агата Ги: Как Вы пришли к изучению географических указаний в Кыргызской Республике?

Анжель Постолле: Мой интерес к географическим указаниям (ГУ) в Кыргызской Республике сформировался на пересечении социально-экономической экспертизы в области сельского хозяйства, длительного погружения в межкультурные динамики постсоветского пространства и приверженности поддержке мелких производителей.

В период с 1992 по 2002 год я провела десять лет в странах бывшего советского блока — в Праге (Французский центр исследований в области социальных наук), Алматы (Civic Education Project) и Москве (Московский государственный институт международных отношений). Это было связано, с одной стороны, с моей докторской диссертацией по политическим наукам, посвящённой государственной политике в отношении национальных меньшинств в процессах демократического перехода в Центральной Европе, а с другой — с преподавательской деятельностью в университетах.

В 2002 году я вернулась во Францию, стала преподавателем-исследователем в Высшей школе сельского хозяйства в Анже и специализировалась на дискурсах продовольственного суверенитета в контексте либерализации сельскохозяйственной торговли, а также на аграрных трансформациях в посткоммунистических странах.

Будучи дочерью горных фермеров и вернувшись в свой родной регион в 2012 году, я стала работать как преподаватель и консультант по устойчивым продовольственным системам, в частности по географическим указаниям в Окситании (юг Франции), а затем в Центральной Европе — особенно в Украине — в течение четырёх лет в рамках сначала французского, а затем европейского проекта. Для реализации этой деятельности я создала и возглавила французское микроподразделение REDD — небольшой консалтинговой структуры, международно признанной в области географических указаний.

В 2019 году проект CANDY V (Central Asian Nuts, Dried Fruit and Honey processing SMEs), финансируемый Европейским союзом и координируемый HILFSWERK International и REDD, позволил реализовать эту экспертизу в Центральной Азии. Его целью было формирование институциональной экосистемы, благоприятной для агропродовольственного малого и средного предпринимательства, в частности через развитие географических указаний. Несмотря на ограничения, связанные с пандемией, в каждой стране были определены три пилотных продукта: дикий грецкий орех из Арстанбапа, белый мёд из Ат-Башы и жидкий курут из Алайки для Кыргызской Республики.

После проведения отбора мы сопровождали по одной цепочке создания стоимости в каждой стране (белый мёд Ат-Башы, яблоко «Алматинский апорт», дыни Хорезма и сушёный абрикос «Аштак» из Ашта) при определении характеристик продукта, разработке технических спецификаций и системы контроля, создании ассоциации производителей и запуске коллективного процесса.

В 2025 году наша команда получила поддержку Всемирной организации интеллектуальной собственности для возобновления работы в Кыргызской Республике, Казахстане и Таджикистане, завершения регистрации трёх пилотных географических указаний и укрепления ассоциаций производителей. В настоящее время приоритетом является усиление институциональной базы и систематизация развития географических указаний в Центральной Азии как инструмента сельского развития, учитывающего сохранение природных и культурных экосистем.

Что сегодня означает «географическое указание» в Кыргызской Республике? 

Хотя такие наименования, как Champagne или Feta, широко известны во всём мире, применение этой модели в Центральной Азии отвечает гораздо более насущным задачам: сохранению традиционных производств, ослабленных сельскохозяйственной индустриализацией советской эпохи, изменениями в моделях потребления, глобализацией и/или изменением климата.

Обладая модернизированной в 2023 году правовой базой в рамках законодательства об интеллектуальной собственности, географические указания в Кыргызской Республике значительно выходят за рамки простой юридической защиты названия продукта. Они представляют собой знак качества, связанный с происхождением, который удостоверяет тесную связь между продуктом, территорией и человеческими навыками и знаниями, сформировавшими его (Vandecandelaere et al., 2018). В этом качестве они интегрируются в политику качества продовольствия в Кыргызской Республике, при этом особый акцент со стороны государственных органов делается на выход на мировые рынки.

Прежде всего, ГУ служат защитой от генеризации — процесса, при котором название продукта при отсутствии защиты становится родовым обозначением и теряет свою отличительную ценность (как это произошло с Camembert или кумысом). Этот риск особенно актуален для многих мясных и молочных продуктов, которые, тем не менее, являются знаковыми для аграрных и пищевых традиций Кыргызской Республики. В условиях глобальной экономики, где индустриальное производство может легко воспроизводить названия или рецептуры, защита такого продукта, как белый мёд Ат-Башы, означает сохранение территориальной идентичности в условиях рыночной унификации (Bowen, 2010).

Для Кыргызской Республики ожидаемые преимущества носят многоплановый характер. С экологической точки зрения, развитие ГУ стимулирует производителей сохранять традиционные практики, способствующие поддержанию локального биоразнообразия, такие как леса дикого ореха в Арсланбапе — уникальная экосистема, сохранение которой напрямую зависит от её устойчивого экономического использования.

С экономической точки зрения, в противоположность индустриальному наследию советской эпохи, ГУ открывают альтернативный путь, основанный на добавленной стоимости, а не на объёмах производства — то, что некоторые экономисты называют стратегией качественной дифференциации (Belletti и Marescotti, 2011). Это соответствует ожиданиям новых потребителей в Кыргызской Республике и туристов, а также способствует развитию агротуристических услуг.

Наконец, с культурной точки зрения, белый мёд Ат-Башы демонстрирует примечательную динамику символической реапроприации: спрос на него вырос не только благодаря его полезным для здоровья свойствам, особенно актуализированным в постковидный период, но и благодаря его ритуальной роли в свадебных церемониях, что свидетельствует о процессе формирования культурного наследия на уровне общества (Di Méo, 2007).

Какую роль играют системы знаний в географических указаниях? 

Создание географического указания (ГУ) для его официального признания фундаментально основано на признании и формализации коллективного народного изобретения (Bérard и Marchenay, 2004). Регистрация ГУ предполагает выявление, документирование и валоризацию крестьянских знаний и навыков, накопленных на протяжении поколений, зачастую в ограничивающих условиях, таких как высокогорные районы Кыргызской Республики. Этот процесс мобилизует две взаимодополняющих котегории знаний, которые на практике нередко находятся в напряжённых отношениях.

Первая категория — это локальные или вернакулярные знания: устные традиции, технические приёмы, передаваемые из поколения в поколение, а также практики потребления и ритуализации продукта. Эти формы знания, долгое время обесцененные в пользу стандартизированного производства в советский период, тем не менее составляют основу любого аутентичного процесса географической индикации. Их документирование требует использования методов этнологии и качественной социологии (биографические интервью, включённое наблюдение) с целью уловить сложность ситуированных знаний (Sillitoe, 1998).

Вторая котегория — это научные знания: почвенно-климатические, ботанические, физико-химические и органолептические анализы, направленные на демонстрацию причинно-следственной связи между природной средой, сельскохозяйственными практиками и специфическими характеристиками продукта. Этот процесс «доказательства» необходим для соответствия требованиям официальных спецификаций.

В этой ситуации моя роль как внешнего эксперта заключается в эпистемологическом посредничестве — в содействии диалогу между этими двумя типами знаний без подчинения одного другому. В случае белого мёда Ат-Башы была проведена работа по обучению сенсорному анализу, чтобы пчеловоды могли научиться распознавать и объективировать характерные розовые ноты своего продукта — ноты, которые их язык и повседневные практики не позволяли чётко выразить. Это посредничество иллюстрирует то, что Латур (1991) описывает как процесс перевода, необходимый для взаимодействия между гетерогенными социальными мирами.

Принятие подхода, укоренённого в социальных науках, позволяет поставить производителей в центр процесса как экспертов своего собственного терруара, а не как пассивных получателей внешней экспертизы. Этот процесс формирования культурного наследия (Bérard и Marchenay, 2004) не ограничивается сохранением прошлых практик; он способствует формированию коллективной гордости и территориальной уверенности, превращая простой сельскохозяйственный продукт в подлинного носителя кыргызской идентичности в глобальных обменах.

Список литературы

Allaire, G. (2002). L’économie de la qualité, en ses rapports aux territoires. Économie rurale, 270(1), 62-80.

Barjolle, D., Quiñones-Ruiz, X. F., Bagal, M., & Comoé, H. (2017). The Role of the State for Geographical Indications of Food: A Comparative Analysis of Côte d’Ivoire, Brazil, Vietnam, and Switzerland. World Development, 98, 79-93. https://doi.org/10.1016/j.worlddev.2016.12.006

Belletti, G., & Marescotti, A. (2011). Origin products, geographical indications and rural development. In E. Barham & B. Sylvander (Eds.), Labels of Origin for Food. CABI. https://doi.org/10.1079/9781845933524.0075

Bérard, L., & Marchenay, P. (2004). Les produits de terroir : Entre cultures et règlements. CNRS Editions.

Bowen, S. (2010). Embedding Local Places in Global Spaces: Geographical Indications as a Territorial Development Strategy. Rural Sociology, 75(2), 209-243. https://doi.org/10.1111/j.1549-0831.2009.00007.x

Delfosse, Claire. (2019). L’alimentation : un nouvel enjeu pour les espaces ruraux. L’Information géographique 83(4): 34‑54. doi:10.3917/lig.904.0034.

Di Méo, G. (2007). Processus de patrimonialisation et construction des territoires. Colloque Patrimoine et industrie en Poitou-Charentes, Poitiers-Châtellerault. https://shs.hal.science/halshs-00281934v1

Latour, B. (1991). Nous n’avons jamais été modernes : Essai d’anthropologie symétrique. La Découverte, 1991.

Loudiyi, Salma, et Marie Houdart. 2019. « L’alimentation comme levier de développement territorial ? Réflexions tirées de l’analyse processuelle de deux démarches territoriales ». Économie rurale. Agricultures, alimentations, territoires (367): 29‑44. doi:10.4000/economierurale.6463.

Sillitoe, P. (1998). The development of indigenous knowledge. Current Anthropology, 39(2), 223-252. https://doi.org/10.1086/204722

Vandecandelaere, E., Arfini, F., Belletti, G., & Marescotti, A. (2018). Linking People, Places and Products. FAO & SINER-GI. https://www.fao.org/4/i1057e/i1057e00.htm

World Development, volume 98, October 2017, Special Section: Geographical Indications and the Multifaceted Role of the State https://www.sciencedirect.com/journal/world-development/vol/98/suppl/C

Все источники доступны в группе Zotero семинара “Food and Food systems in Central Asia”, в папке “Geographical indications”: https://www.zotero.org/groups/6199729/foodandfoodsystemsca

---

---